Тысяча мелких шагов. Когда реальные доходы украинцев выйдут на довоенный уровень

Нацбанк в Отчете о финансовой стабильности за декабрь 2018 г. сделал специальную «вкладку», посвященную доходам населения. Несмотря на всеобщее убеждение в тотальной бедности украинцев, оказывается, было чему «посвящать», пишет ДС.

Если тезисно сформулировать выводы НБУ, получается следующая пастораль: финансовое состояние домохозяйств в 2018-м существенно улучшилось; рост доходов населения — один из драйверов увеличения нашего ВВП — в основном через трансмиссию розничной торговли, которая растет на 6-7% ежегодно. Катализаторами уровня доходов украинцев выступают растущие зарплаты, социальные стандарты, трансферты трудовых мигрантов. При этом снижается долговая нагрузка на домохозяйства — они погасили значительную часть старых долгов и крайне неохотно берут новые. А всплеск на рынке потребительского кредитования — на самом деле объясняется низкой базой сравнения прошлых лет: в абсолютных цифрах или в расчете на одного украинца уровень кредитного проникновения продолжает находиться на достаточно низких значениях. Сейчас данный индикатор, который рассчитывается как долговая нагрузка в сегменте домохозяйств к общему значению ВВП, составляет 6%, что на 0,2% меньше, чем было годом ранее.

По данным Нацбанка, темп роста потребительских кредитов составляет 35%, а по итогам первого полугодия объем вновь выданных кредитов увеличился в полтора раза в сравнении с аналогичным периодом 2017 г. В то же время сальдовый показатель розничного кредитного портфеля банков (выданные минус погашенные) замедлялся два квартала подряд и на 1 июля составил 1,3% от общего уровня потребительских затрат.

Наши граждане стали больше хранить денег в коммерческих банках. Разумеется, те из них, у кого эти деньги есть. Депозитная база банков растет при этом быстрее, чем кредитный портфель, то есть приток ликвидности банки направляют в государственные ценные бумаги и депозитные сертификаты НБУ. Кредитное плечо как не играло существенной роли в стимулировании расходов домохозяйств, так и не играет ныне. И в этом, наверное, главное отличие потребительского портфолио западного домохозяйства от нашего. В ЕС, США и других развитых странах, на первом месте в структуре ресурсов семей ожидаемо фигурирует заработная плата. На втором — кредиты в различных модификациях, от потребительских до ипотечных.


В структуре доходов украинцев заработная плата составляет лишь 46%, прибыль и смежные доходы — еще 19%. Зато 35% — это социальные трансферты со стороны государства в виде льгот и субсидий.

Конечно, можно сколь угодно долго говорить о неэффективности данной системы, но лишь ее наличие свидетельствует о том, что украинцы действительно бедны, ведь почти на 35% зависят от бюджетной помощи и, если ее убрать, то в пирамиде удовлетворения потребностей Маслоу они опустятся на минимальный, базовый уровень.

То же самое можно сказать и относительно расходов. В развивающихся странах традиционно высок уровень накоплений и инвестиций. А в структуре расходов украинцев накопления в финансовые активы составляют лишь 0,7% (ценные бумаги, депозиты, покупка валюты), а в нефинансовые и того меньше — 0,3% (земля, недвижимость), что в десятки раз меньше, чем в развитых странах.

Тема бедности еще много лет будет активно обсуждаться в Украине, так как даже в случае применения эффективных инструментов, стимулирующих рост доходов домохозяйств, выйти из состояния «самой бедной страны Европы» у нас получится в лучшем случае через поколение. По различным соцопросам, уровень бедности в Украине составляет 12-20%. По данным постоянного представителя программы развития ООН в Украине Нила Уокера, в нашей стране 60% живут за чертой бедности. Под оной по стандартам ООН подразумевают примерно $5 в день на человека (для стран Восточной Европы). Если применить номинальный обменный курс, получается $150 в месяц или 3,9 тыс грн. Если мы возьмем семью из трех человек (двое взрослых и один ребенок) получается, что черта бедности находится на уровне 11,7 тыс грн в месяц. Но дело в том, что наши эксперты при расчете этого уровня применяют не номинальный курс, а его аlter ego в виде паритета покупательной способности (ППС), который составляет примерно 8 грн за доллар. Столь разительное отличие в размере номинального курса и курса по ППС объясняется тем, что внутренние цены не увеличились пропорционально девальвации, и жить в Украине можно сравнительно дешево. В таком случае ежемесячный подушевой доход должен составлять не менее 1,2 тыс. грн. А таких у нас не более 2%, и то лишь по статистике.

Но проблема заключается как раз в том, что ППС — это ловушка для бедных: коммунальные услуги рассчитываются через импортный паритет цены на газ, а электроэнергия — через импортный паритет цены на уголь. Кроме того, большая часть потребительских товаров — импортного происхождения, то есть зависит именно от номинального обменного курса. То же самое можно сказать про лекарства, качественное медицинское обслуживание, отдых. Не говоря уже о покупке автомобиля, бытовой техники или жилья.

Таким образом, уровень ППС позволяет украинцам сравнительно дешево питаться и это касается лишь самых простых продуктов, а на рыбе, мясе, некоторых видах фруктов и молочных продуктов приходится экономить.

Проблема бедности на данный момент преодолевается тактикой «тысячи мелких шагов» в виде поступательного, но пока еще недостаточно быстрого роста социальных стандартов. Стратегия надежная в том плане, что гарантировано приведет к конечному результату, когда даже с учетом номинального обменного курса бедных в стране будет не более 5%. С другой стороны, «скорость» движения в противовес «ветрам» бедности, может вызывать вопросы. Но это уже зависит от выбранной модели движения.

Нынешний формат — это постепенное усиление фискальной нагрузки на бизнес по мере выхода экономики из кризиса, в частности с помощью «отбеливания» фонда заработной платы.
Этому способствует рост минимальной зарплаты. Благодаря увеличению поступлений ЕСВ в пенсионный фонд, при неизменном бюджетном трансферте на покрытие дефицита ПФУ в размере 140 млрд грн, уровень средних пенсий вырос до 2,4 тыс грн.

По данным НБУ, в 2018-м реальный располагаемый доход населения увеличился на 9,8%. Заметим, речь идет именно о реальных, а не номинальных доходах, то есть о показателе, скорректированном на уровень потребительской инфляции. Но даже с учетом того, что реальные располагаемые доходы населения растут уже несколько лет подряд, данный показатель составляет всего 82% от уровня 2013-го.

По нашим оценкам, потребуется еще примерно четыре-пять лет для того, чтобы выйти на указанный выше порог, взятый за 100%. Почему именно такой временной интервал? Дело в том, что в следующем году данный показатель рискует существенно замедлиться. Во-первых, каждую третью гривню госбюджета придется отдавать на выплату внешних и внутренних долгов. Во-вторых, в меморандуме с МВФ на 2019-й год заложен целый ряд ограничений: «заморозка» зарплат чиновников, рост зарплат бюджетников не более чем на 9% и пенсионеров — не более чем на 8,4%. С учетом инфляции реальные доходы домохозяйств в лучшем случае вырастут на 5%.

Как это ни парадоксально звучит, 2018-й украинцы будут вспоминать почти также, как 2013-й вспоминали в 2015-м. И для этого есть свои причины: умеренная инфляция в 10%, стабильный курс гривни, практически льготный режим по выплате внешних долгов, вследствие чего существенная часть бюджета была направлена на выплату субсидий и всевозможных «социальных стандартов». В следующем году нас ждет в лучшем случае умеренная инфляция, и то не факт. Украина входит во второй период межвременной модели погашения внешнего долга, который по-простому можно назвать «затягиванием поясов». Кроме того, в ближайший год-два произойдет охлаждение трудового рынка той же Польши, что скажется и на показателях трудовых трансфертов.

На данный момент объем заработной платы, которую украинцы получили за рубежом по итогам 2018 г., увеличился на 43%. Что касается трудовых доходов, полученных в Украине, то их реальный показатель за девять месяцев 2018-го вырос на 13%.

К сожалению, рост доходов пока работает лишь на насыщение текущих потребностей домохозяйств, накапливать особо нечего. Всего 4% респондентов, опрошенных компанией GFK Украина, имеют в банках депозиты и 14% — не ограничивают свой текущий уровень потребления. И эти показатели даже меньше тех, что были зафиксированы в 2017 г. Данные соцопроса подтверждаются и изменением структуры депозитов: по сравнению с 2017-м, удельный вес срочных депозитов сократился до 63% (снижение на 10%); и на данный момент 37% составляют средства до востребования, то есть обычные остатки населения на платежных картах, в первую очередь зарплатных.


В целом «дно бедности» зафиксировано в 2015 г., когда бедными себя считали 54% населения. В 2014-м таких было намного меньше — 38%. К концу 2017-го ситуация начала постепенно улучшаться, и по состоянию на 2018 г. самоопределяемый домохозяйствами уровень бедности сократился до 39%, практически вернувшись к показателям пятилетней давности.

Эти показатели примерно совпадают и со статистическими данными. Как показывают исследования Госстата, из 14,6 млн. домохозяйств 4,35 млн, или 29%, не могли в полной мере получить медицинские услуги и купить лекарства. В 97% случаев причиной тому была нехватка денежных средств. Следовательно, треть населения Украины по пирамиде Маслоу не может удовлетворить свои базовые запросы, связанные с элементарными физиологическими потребностями.


Трудовая миграция из страны привела к тому, что оставшимся работникам стали платить больше, а уровень безработицы, по данным МОТ, сократился до 8,4%, что примерно соответствует аналогичным показателям докризисного периода.

Таким образом, ключевая проблема для Украины — это не так создание новых рабочих мест, как преодоление трудовой бедности, ведь у нас нарушен базовый принцип рыночной экономики: беден тот, кто не работает. У нас пока получается наоборот: бедны как раз те, кто работают и платят налоги.
И ключевая проблема для Украины, которая становится уже «исходным кодом» нашей неконкурентоспособности — это дисбаланс между темпами экономического роста (то есть, в частности, повышением производительности труда), и ростом реальных доходов населения. Начиная с нулевых темп прироста зарплаты всегда превышал динамику ВВП, и лишь в 2015-м произошло обратное, когда валовой продукт сократился меньше, чем трудовые доходы.

Ситуацию спасает лишь то, что в сравнении с другими странами мы пока находимся на «европейском дне» и можем за счет низких абсолютных показателей зарплаты обеспечивать минимально необходимую для преодоления бедности динамику роста, которая была бы немыслима для развитых стран, учитывая, что у них темп увеличения зарплат примерно соответствует динамике роста ВВП.

Простыми словами, рост реальной зарплаты в Украине на 10% и выше в условиях подъема валового продукта на 3% возможен лишь на небольших уровнях наших трудовых доходов. Период такой позитивной динамики ограничен, и в дальнейшем без качественного изменения украинской экономики рост доходов, измеряемый двухзначными числами, неминуемо замедлится.
Наши зарплаты малы лишь в сравнении с соседями, но не в сравнении с общей эффективностью национальной экономической системы. Это, так сказать, польская модель преодоления бедности. Есть и китайская, которая подразумевает максимальное раскрепощение микробизнеса домохозяйств, снятие с них всех фискальных прессов и регулятивных ограничений. Но это уже совсем другие истории.

Тысяча мелких шагов. Когда реальные доходы украинцев выйдут на довоенный уровень обновлено: Январь 2, 2019 автором: Redactor

Также будет интересно почитать:

Новости партнеров:

Добавить комментарий